Он был одинок. И когда приближалась зима, особенно остро ощущал свое одиночество, мысли о коротких днях и долгих холодных ночах наполняли его болью, от которой он безуспешно пытался избавиться.

После ухода Селии что-то умерло в его душе.

В округе на расстоянии тысячи миль не попадалось ни одной подходящей женщины. Тернер отлично знал всех девушек, которые выросли в этих краях, но они уехали отсюда или вышли замуж. А он был слишком горд, упрям и чрезвычайно занят работой, чтобы отправляться на поиски чего-то необычного.

Но этой женщине самой пришлось к нему приехать.

Тернер мельком взглянул на ее безымянный палец, но кольца на нем не оказалось. Неожиданно ему пришло в голову, что из его жизни исчезло нечто важное с тех пор, как он забросил родео. Это ожидание приключений, непредсказуемость существования, когда просто не представляешь, что может произойти в следующий момент.

Господи, Маклеод, сказал он сам себе, не будь дураком. И неожиданно он обратил внимание на россыпь веснушек на ее лице.

Девушка наконец раскрошила панадол.

— Теперь попробуйте сами дать ему лекарство, — хрипло произнес Тернер. — А затем мы разденем его и оботрем мокрым полотенцем.

Она взяла у него сок и села рядом с мальчиком, который с упрямым видом смотрел на нее, очень напоминая Тернеру его брата.

— О, малыш, раскрой пошире ротик, — пропела она таким звонким голосом, что Тернер замер в изумлении, — пусть волшебное лекарство он проглотит.

Маленький Ники раскрыл свой рот, как птенец, и с причмокиванием проглотил лекарство.

— Неужели вы сочинили это прямо сейчас? — недоверчиво спросил Тернер.

— О, — произнесла она, смущенно рассмеявшись, — это глупо, но зато помогает.

Когда она рассмеялась, в уголках глаз появились морщинки, и Тернер вдруг обратил внимание, какой красивый цвет у ее глаз, в них были перемешаны оттенки и золотого, и зеленого, и коричневого цветов.