В дверях стоял Ники. Он выглядел гораздо лучше.

— Давайте поужинаем, — весело ответила Шейла и быстро вытерла лицо рукавом.

— Темно, — недовольно проворчал Ники, пытаясь подвинуть один из двух стульев, стоявших около стола.

Шейла тут же включила свет. Тернер снова взглянул на нее, но на этот раз его взгляд был оценивающим. Очевидно, он осуждал ее, потому что она позволяла трехлетнему ребенку командовать собой.

— Не так уж важно, горит свет или нет, — заявила она, защищаясь.

— Я ведь ничего не сказал, — ответил Тернер. Взгляд его пронзительных голубых глаз мог сказать гораздо больше, чем любые слова. — Ники, я возьму другой стул, а ты принеси себе подушку.

Ники вызывающе посмотрел на него, поудобнее устроился на стуле и, взяв вилку, уставился на пиццу.

Тернер скрестил руки на груди. Их молчаливый поединок длился целую минуту, а потом Ники, метнув в сторону Тернера недовольный взгляд, встал из-за стола.

— Вообще-то я могу сама сходить за подушкой, — заметила Шейла. — Ему только три года.

— Он уже достаточно большой, чтобы принести подушку, а также чтобы поучиться хорошим манерам!

Его слова прозвучали жестко, но в глазах Тернера, смотревшего вслед убегавшему мальчику, сияла нежность. Он обернулся к ней, нежность по-прежнему теплилась в его взгляде.

— Никто никогда раньше не готовил для меня пиццу. Она выглядит великолепно. — Он зашел в гостиную и вернулся со стулом с высокой прямой спинкой.

— Ну, так давайте попробуем мою стряпню, пока она не остыла, — подчеркнуто весело предложила Шейла.

Шейла разрезала пиццу, но когда она встала, чтобы сходить за Ники, сильная рука остановила ее. Тернер покачал головой.

— Пусть он сделает это сам.