Она слышала, как дети кричат и смеются на улице. Счастливый конец. Кому может не понравиться счастливый конец?

А почему бы и нет? Она могла работать и здесь. Чем больше она думала о своей матери и Барри, тем меньше ей хотелось возвращаться. Шейла не торопилась им звонить, но знала, что должна это сделать.

Ее мать даже настаивала, чтобы Шейла оставила ей карту.

— Так мы будем знать, где тебя искать, если ты исчезнешь, дорогая!

Почему бы не остаться? Но ведь, по правде говоря, ее и не приглашали сюда. Она просто воспользовалась ситуацией.

— Я должна ехать. Завтра. — Шейла услышала неуверенность в своем голосе.

Тернер отставил кофемолку в сторону и посмотрел на нее таким взглядом, который могла бы понять любая женщина. Этот взгляд молил ее остаться, но сам он не произнес ни слова, чтобы убедить ее в этом.

— Не торопись уезжать, — сказала Эбби. — У нас очень красивые места, заодно и на лошади покатаешься. Разве в городе такое возможно?

— О, — воскликнула Шейла. — Я уже много лет не ездила верхом.

— Ну, тогда так и поступим. Сегодня мы попробуем разыскать Марию и Ника, а завтра Тернер может взять тебя на конную прогулку. А я присмотрю за детьми. Устраивает?

— Конечно, — ответил Тернер.

— Тебе, наверно, надо позвонить домой и предупредить родных, что с тобой все в порядке?

Эбби произнесла эти слова довольно уверенно, но она, без сомнения, хотела больше узнать о Шейле.

— Мне надо позвонить маме, — ответила Шейла и почувствовала себя немного виноватой, потому что не упомянула Барри. — Я позвоню после завтрака.

Эбби позвала детей, и они все вместе уселись за чудесный завтрак.

— Ники любит бекон, — объявил Ники, хватая руками куски с тарелки.

— Не будь поросенком, — чопорно сказала ему Даниэлла.

Ники хрюкнул.

Она хрюкнула в ответ.

Эбби тоже неожиданно издала очень похожий звук. Шейла прыснула.