Снова во мне поднялось негодование против мисс Гарт за то, что она так назвала его. Она сможет оказать мне сильное противодействие, а мне совсем не хотелось начинать жизнь, полную смятения и эмоциональных конфликтов. Джереми Рейд и не подозревал, что он невольно послал мне мольбу о помощи. И конечно, если бы я предложила ему даже малейшую помощь открыто, он, без сомнения, отверг бы ее. И все же… у меня не было выбора. У меня не было выбора с того самого момента, как мой взгляд впервые коснулся ангельского лица этого ребенка, мрачного и потерянного.

Я решительно отбросила все сомнения и возражения и спустилась по лестнице, следуя велению сердца, в библиотеку, где мистер Рейд по-прежнему сидел за письменным столом, будто ни разу не пошевелился с того самого времени, как я его покинула.

Когда я вошла, он поднялся и стоял молча, ожидая, пока я подойду.

— Не знаю, могу ли я здесь что-нибудь сделать, — сказала я ему, — но вижу, что помочь надо. Я постараюсь приложить все силы — в течение определенного времени, конечно. Я откажусь, если увижу, что потерпела неудачу.

Он вышел из-за стола и протянул мне руку. Его улыбка не коснулась глаз.

— Спасибо, мисс Кинкейд. Все ваши поступки говорят о незаурядной смелости. И больше всего этот.

Я несколько, смутилась, осознав, что, скорее всего, была под пристальным наблюдением: обо мне расспрашивали, а некоторые события моей жизни детально рассматривали.

Я вложила свою руку в предложенную им, и его пальцы сомкнулись. Мгновение мне казалось, что с этим рукопожатием мне передалась частица той страстной силы, которая жила в нем, и это меня испугало. Я слишком поспешно выдернула руку и поняла, что он это заметил.

— Должна вам признаться, — промолвила я, — я вспомнила, что писали газеты, хотя не уверена, что все в них было правдой. Думаю, это чистая случайность, что ваш племянник выстрелил и убил своего отца два года тому назад, когда мальчику было семь.