— Я учел это, — проговорил мистер Рейд и назвал такую сумму месячного жалованья, что у меня перехватило дыхание. Сумма намного превышала то, что я могла надеяться заработать шитьем за месяцы кропотливого труда. И все же что-то удерживало меня, и я не могла сразу дать согласие.

— Вряд ли то, что я могу сделать для вас, достаточно для того, чтобы оправдать такой эксперимент, — возразила я.

— Ну, может быть, вы сошьете одно или два платья для моей жены, пока находитесь под этой крышей. Если вы захотите в любое время отказаться от этого… соглашения, миссис Рейд сделает так, что у вас будет очень много заказов на шитье от ее друзей, — сказал он, отойдя от окна. — Вы не считаете это достаточной гарантией?

Это было более чем достаточно, однако я все еще колебалась, так как в глубине души не была готова к столь неожиданному повороту событий. В самой атмосфере этого дома, в этом мрачном красивом человеке, сидевшем передо мной, было что-то внушавшее мне беспокойство. И я понимала: здесь было что-то еще, что я не могла пока ни представить себе, ни объяснить, и мне следовало быть крайне осторожной, как бы ни хотелось заполучить это место.

— Этот мальчик умственно отсталый, как и мой брат? — спросила я.

— Неуравновешен, да. Но не так, однако, как ваш брат. Мы все надеемся, что его умственное развитие нормальное. Но он непредсказуем, подвержен настроениям, с сильным, опасным темпераментом. Я должен предупредить вас, мисс Кинкейд, что вам будет нелегко выполнять вашу задачу.

Мне не хотелось, чтобы он думал, будто я боюсь трудностей.

— Можно мне увидеть мальчика?

Какое-то мгновение он, казалось, колебался. Потом резким движением ударил пальцами по столу, и это, вероятно, означало, что он пришел к какому-то решению. Быстрыми шагами он пересек комнату, подошел к шнуру, сплетенному из темно-красного шелка, и дернул за него. В глубине дома раздался звонок.