На этот раз Алекса не стала расшвыривать ногами юбки и извергать страшные ругательства. Она стояла не двигаясь, как статуя, лишь однажды издав слабый вздох облегчения, когда корсет был расстегнут. А затем, к удивлению Хэриет, она нагнулась и одну за другой стала поднимать с пола вещи, чего не делала никогда, потому что с детства была избалована любящими ее слугами.

Голос Алексы звучал глухо, пока она не выпрямилась, все так же стоя спиной к Хэриет:

— Я думаю, ты не хотела ехать сюда еще больше, чем я. Тебе, тетя, не хотелось оставлять больного Фреди и расстроенную маму, ты знала, что некому будет помочь папе и присмотреть за ним. А я позволила себе разозлиться и… и все время думала только о себе, забыв о чувстве ответственности по отношению к другим людям. В то время как все вокруг меня подобно тебе, тетя Хэри…

Алекса резко повернулась, держа перед собой узел с неубранной одеждой. В этот момент она напоминала нагую языческую богиню. Блеск непролитых слез придавал ее широко расставленным темным глазам еще большую выразительность.

— Мы все прекрасно относимся к тебе, тетя. Но ты… Почему ты никогда не была замужем? Ты никогда не хотела?

Хэриет всегда учила Алексу быть честной и говорить правду при любых обстоятельствах, как бы тяжело это ни было. И сейчас, дабы не превратиться в лицемерку, она обязана была дать прямой и честный ответ на прямой вопрос этой девочки, стоящей перед ней.

Хэриет как бы издалека услышала свой странно натянутый голос:

— Мужчина, которого я любила, полюбил другую женщину и женился на ней. А я… я так никогда и не смогла встретить кого-то, кто был бы лучше его. Думаю, на сегодня хватит. Старые воспоминания могут быть очень болезненными, когда-нибудь ты это поймешь.