Алекса говорила это, освобождаясь от крестьянского костюма и белья. Она стояла в лунном свете, как обнаженная греческая богиня, высеченная из мрамора. Подняв руки над головой, она ощущала, как в ней растет некое изначальное чувство наслаждения, которое она сама до конца не могла понять.

— Ты уверена, что здесь глубоко? — беспечно спросила она и, не дожидаясь ответа, нырнула в воду; ее тело бесшумно вошло в черную с серебром пучину. Она спокойно вынырнула на поверхность, и свет луны замерцал на ее мокрой коже.

— Как же замечательно! И довольно тепло. Присоединяйся ко мне, Меника. Попробуй хоть разочек. Я хорошо плаваю и помогу тебе.

Девушка в ответ лишь покачала головой, нервно оглядываясь по сторонам.

— Если не возражаете, я лучше подожду вас здесь. — И как Алекса ее ни упрашивала, Меника решительно отказывалась: — Я подожду здесь, а когда вы будете готовы, провожу домой.

В конце концов, увидев, что Алекса прекрасно плавает, иногда ныряя под воду подобно рыбе, а через несколько секунд вновь появляясь на поверхности, Меника решила, что может позволить себе немного отдохнуть, поскольку страшно устала.

Отойдя к растущему неподалеку дереву, Меника села, поджав под себя ноги и облокотившись о ствол. Ох, как же она устала! Она проснулась сегодня в пять утра и с тех пор все время работала. Если бы она могла закрыть глаза всего лишь на несколько минут…

«Бедняжка!» — подумала Алекса, почувствовав угрызения совести, но в то же время наслаждаясь особенным вкусом моря. Придется ради Меники отказаться от удовольствия и вернуться домой. Алекса посмотрела на огни корабля, стоящего на якоре неподалеку от берега у коралловых рифов, которые защищали эту часть цейлонского побережья от акул. И вдруг она подумала о том, что имеет право наслаждаться и получать удовольствие, она имеет право на свободу, стремлением к которой пронизано все ее существо.