— Ненавижу Кромвеля с его гнусными круглоголовыми

— Отем! Черт побери! Сколько раз говорил тебе: придерживай свой болтливый язык! — раздраженно откликнулся ее брат Чарлз Стюарт, герцог Ланди.

— О, Чарли, ну кто меня услышит, кроме слуг? — огрызнулась Отем.

— Далеко не всем слугам стоит доверять в наши дни, — немного мягче объяснил герцог. — Все переменилось. Это не Гленкирк, где люди беззаветно преданы твоему отцу и по его слову пойдут хоть к дьяволу в пасть. Когда-нибудь король вернется на трон, но до тех пор мы должны быть крайне осмотрительны. Вспомни, сестра, кем были мой отец и мой дядя, король Карл, упокой Господи его душу. Вспомни, что хотя я и побочный сын, но все же Стюарт. Кромвель и его братия никогда не будут доверять мне, и не без оснований, но я обязан защитить свою семью, пока безумие не покинет нашу землю и мой кузен Карл II не займет своего законного места.

— Но что нам делать? — не унималась Отем. — Эти пуритане — ужасные люди, Чарлз. Такие зануды! То и дело издают мерзкие эдикты, запрещающие самые простые радости. Никаких танцев! Никакого майского праздника! Никаких игр в шары! Никакого Рождества! Ничего, что могло бы доставить человеку удовольствие или счастье! Боюсь, и в Шотландии творится то же самое. Зато как только я вернусь в Гленкирк, все будет по-другому, особенно с наступлением зимы, когда все дороги заметет и никто не узнает, чем мы занимаемся. Папа не обращает внимания на ковенантеров и их мрачные проповеди.

Когда, по-твоему, я смогу ехать домой?

— Не знаю, Отем, — покачал головой герцог. — Теперь, когда кузену Карлу удалось занять шотландский трон, битва между ним и Кромвелем неминуема. На севере теперь небезопасно. Вряд ли девушке пристало путешествовать при таких обстоятельствах. Разве тебе плохо с нами в Королевском Молверне?