В день отъезда в Вустер еще до рассвета прибыл гонец.

На дворе стоял октябрь, дороги еще не замело, и гонцу стоило немалых трудов уклониться от вражеских разъездов. Но он был человеком осторожным и все-таки сумел пересечь шотландско-английскую границу, откуда легко добрался до Королевского Молверна. Мрачный, с угрюмым измученным лицом, он сообщил, что привез письмо для леди Отем.

— Йен Мор! Отец послал проводить меня домой? — обрадовалась Отем. — Как мама? До чего же хорошо вновь видеть кого-то из своих!

Гонец безмолвно и, как заметил Чарлз, со слезами на глазах вручил ей письмо.

— От вашей матери, миледи, Отем поспешно сломала печать и, развернув пергамент, пробежала его глазами. Лицо ее все больше бледнело, и наконец она с тоскливым криком прижалась к брату. Письмо, выскользнув из рук, упало на ковер. Девушка, дрожа, залилась горькими слезами.

Гонец поднял послание и вручил герцогу, обнимавшему сестру за плечи. Чарли торопливо прочел ровные строчки.

Лицо его исказилось печалью и гневом.

Отложив письмо, он глухо приказал:

— Ты останешься здесь, пока не отдохнешь как следует, Йен Мор. Или моя мать прислала тебя в Англию, чтобы оберегать Отем?

— Я вернусь, как только немного приду в себя, милорд.

Простите, что принес столь грустные вести.

— Отведи лошадь в конюшню и приходи ужинать на кухню. Смайт найдет тебе место для ночлега, — кивнул герцог и принялся успокаивать безутешную сестру.

— Что случилось? — охнула вошедшая Бесс, поняв, что дела плохи.