За несколько дней Роуэн уже привыкла видеть волка. Чаще всего он появлялся рано утром или перед сумерками, и стоял среди деревьев.

Казалось, он следит за домиком. И за ней.

Роуэн поняла, что расстраивается, когда не видит волка с утра. Она считала волка гостем в ее маленьком мире, поэтому начала оставлять рядом с домом еду в надежде подманить его ближе.

Волк довольно прочно засел у нее в голове. Почти каждое утро она просыпалась со смутными воспоминаниями о снах, в которых волк сидит рядом с ее кроватью, пока она спит. Иногда в этих снах она была достаточно проворной, чтобы протянуть руку и коснуться мягкой блестящей шерсти и почувствовать игру мускулов на сильной спине.

Когда волк во сне становился мужчиной, то принимал облик ее нового соседа. После такого она просыпалась, все еще дрожа от неудовлетворенного сексуального желания, которое ее озадачивало и одновременно смущало.

Пытаясь мыслить логически, Роуэн говорила себе, что Лиам Донован просто оказался единственным человеком, которого она видела за последнюю неделю. Как прекрасный экземпляр мужского пола, он идеально подходил для эротических снов.

И все же она предпочитала думать о волке, сочиняла о нем истории. Ей нравилось считать, что он страж, защищающий ее от злых духов, живущих в лесу.

Большую часть своего времени Роуэн читала, рисовала или подолгу гуляла в лесу. И старалась не думать о том, что в конце недели нужно будет позвонить родителям.

Довольно часто она слышала музыку, плывущую сквозь лес или влетающую к ней в окна. Свирели и флейты, колокольчики и скрипки. А однажды играла песня под звуки арфы, такая нежная и чистая, что у Роуэн к глазам подступили слезы.

Не смотря на мир и спокойствие вокруг, бывали моменты полного одиночества, которые отзывались болью в сердце. Даже при жгучем желании услышать голос другого человека, Роуэн не могла набраться смелости, найти правдоподобный предлог и пойти к Лиаму.