Роуэн никогда не жила за городом. Жизнь в Сан-Франциско совсем не подготовила ее к просторам орегонского леса, его звуками и запахами. Но, даже не смотря на это, ее нервозность начала превращаться в любопытство.
Это было похоже на книгу — великолепная история, полная цветов и ощущений. Ее окружали огромные Дугласовы ели
Лесная подстилка была мягкая, наполненная опавшими листьями и хвоей, с характерным запахом.
На кочках росли густые зеленые папоротники, одни были тонкие и острые, как сабли, а другие были похожи на кружевные опахала. Как будто волшебные, тут же подумалось Роуэн, оживающие только ночью.
Рядом протекал ручей, огибая круглые валуны. Вода бежала вниз, образуя маленькие водопады с легкой белой пеной, и казалась невозможно чистой и холодной. Роуэн направилась вдоль течения, расслабившись от музыкального журчания.
Впереди ждет поворот, вдруг подумала она, и там слева будет стоять пень от старого дерева, очень похожий на морщинистое лицо какого-нибудь старика. Еще там растет наперстянка, которая к лету вырастет высоко и зацветет бледно-фиолетовыми цветами. Это хорошее место — там можно сесть на пень и спокойно наблюдать, как оживает лес вокруг.
Она остановилась, дойдя до места, и непонимающе уставилась на пень, действительно похожий на старческое лицо. Откуда она знала, что он здесь будет? — думала она, прижав руку к неспокойному сердцу. У Белинды не было такого рисунка, так откуда же она узнала?
— Потому что она об этом говорила. Это просто одна из тех потрясающих вещей, о которых она мне рассказывала, но я просто забыла.
Но Роуэн не села на пень и не стала ждать, когда оживет лес. Он уже казался живым. Зачарованным, подумала она, и улыбнулась. Каждая девочка грезила о зачарованных лесах, где вокруг танцуют феи, и сказочный принц ждет, чтобы освободить ее от коварных чар завистливой ведьмы или злого волшебника.
Здесь нечего было бояться. Лес целиком принадлежал ей, пока она этого хотела. Вокруг не было никого, кто бы неодобрительно покачал головой, узнав о ее сказочных и глупых мыслях. Ее мечты тоже принадлежали только ей.