– Ох, ты роняешь мой авторитет в глазах прочих сотрудников редакции, – сокрушенно произнес Рональд. – Чтобы жизнь не казалась тебе приторно-сладкой, а Джефри с Рейчел не судачили, что ты моя любимица, поедешь на пресс-конференцию, которую завтра дает в «Трансамерика пирамид» Фрэнк Хантингтон. Вряд ли что-то сенсационное, но кто его знает…

Гейл тяжело вздохнула, предчувствуя долгую скучную пресс-конференцию. Однако отпираться нельзя, иначе даже сверхлиберальный редактор покажет зубы.

– Хорошо.

– Позвони и уточни время. Гейл, сделай из этого конфетку.

– Постараюсь, Ронни.

– Запомни: я в последний раз иду у тебя на поводу, – со вздохом сказал Рональд Бэллет прежде, чем Гейл вышла из его кабинета.

Сколько раз он уже произносил эту фразу вслед этой сотруднице редакции?!

Гейл снова зевнула.

Не хватало только уснуть за рулем, подумала она. Впрочем, после наискучнейшей пресс-конференции, на которой ей только довелось побывать в своей жизни, неудивительно, если она захрапит на очередном светофоре.

Хотя… Гейл поёжилась от холода. Несмотря на то что была середина лета, ездить по Сан-Франциско в машинах с откидным верхом было небезопасно для здоровья. Гейл пробрало до костей от холода. Пронизывающий ветер да еще этот чертов «летний туман» – бич всех жителей прекраснейшего из городов Соединенных Штатов, да и всего американского континента.

Гейл усмехнулась, вспомнив шутку Марка Твена о том, что самую холодную зиму он провел летом в Сан-Франциско.

Жители США считают, что у них два родных города: тот, где они родились, и Сан-Франциско. Это город американской мечты, который они любовно называют Парижем Запада, Золотым портом, Городом у залива, просто Городом или Фриско.

Гейл подобно сотням тысяч юношей и девушек устремилась с Восточного побережья, из родного Ричмонда, чтобы тоже воплотить свою американскую мечту в жизнь. Казалось, с тех пор прошла целая вечность, а не каких-то пять лет.