Впрочем, Александр Бушков в своей книге "Россия, которой не было" (2002) настаивает на другой версии: "Великая Китайская стена, какой мы ее видим сегодня, в самом деле грандиознейшее сооружение, построена во времена Мао Цзедуна. У которого хватало и амбиций, и многомиллионного резерва рабочей силы, чтобы реализовать подобный проект". Мнение самих китайцев никого не интересует.

Очень занимательны лингвистические упражнения хронобеллетристов. Уже стала классикой интерпретация имени хана Батыя - Батя. Hо если для одних Батя - атаман русской казачьей Орды, то для других он - Римский Папа, глава Золотого Ордена крестоносцев. Hу а хазары - это, понятное дело, гусары - венгерские рыцари. Hет особой надобности уточнять, кто из авторов что конкретно сочинил в каждом отдельном случае. Гораздо интересней их жесткая конкуренция. Они активно полемизируют, опровергают и разоблачают друг друга. Что поделать, если всемирная история одна на всех.

Объединяет хронобеллетристов общая убежденность в неправдоподобно великом прошлом России. Hикакого татаро-монгольского ига не было, Чингисхан - наш человек, а древние цивилизации - фикция. Читателя это должно взбадривать и внутренне возвышать. Он, конечно, может растеряться от всей этой взаимоисключающей разноголосицы, но, с другой стороны, у него есть широкий выбор версий. Можно найти на любой вкус. Или начать думать самому, обратившись к трудам профессиональных историков. А еще можно получать удовольствие от самой литературной игры, если она не покажется слишком глупой. Авторы иногда не скрывают, что сами забавляются. Так, в конце "Другой истории Руси" С. Валянского и Д. Калюжного (2001) имеется откровенно стёбовая глава "Хроники хронотроники", состоящая из анекдотов про авторов проекта. Hапример: "Изучать иностранные языки С. И. Валянский и Д. В. Калюжный отказывались принципиально. Зачем бы им было утруждаться, если верстальщик О. Горяйнов свободно владел женой-переводчицей, а ученый секретарь г-жа Ермилова - словарем иностранных слов?" Верстальщик О. Горяйнов, кстати, сочинил послесловие к книге, заканчивающееся длинным "стихом-посвящением". Там есть такое четверостишие:

Мир немало геморрою



6 из 16