– Мистер Лайтмен, я не могу говорить о том, в чем не уверен, – мягко пояснил врач, стараясь не отводить взгляд в сторону и смотреть прямо в глаза пациента.

– Но если я хочу это услышать? – спросил Мартин.

Ему не нравилось, что врач ведет с ним какую-то свою, одному ему известную игру. Не открывает все карты. Словно он, Мартин, маленький ребенок, которого надо уберечь от травм.

– А если я не хочу пребывать в неизвестности все то время, что вы будете проводить свои изыскания? – Он пытливо уставился на сидящего напротив доктора Вагнера. – Как тогда?

– Подозреваю, что ничем не могу вам помочь, – развел руками тот. – Я не хочу бросаться необоснованными диагнозами. А сейчас, мистер Лайтмен, я не могу дать точной оценки вашего состояния.

Мартин немного помолчал, обдумывая слова собеседника и пытаясь найти в них скрытый смысл.

– Вы подозреваете, что у меня рак? – наконец задал он вопрос.

Стивен Вагнер взглянул на сидящего перед ним мужчину. Его взор, казалось, ничего не говорил. Однако Лайтмен был уверен, что прочитал в нем ответ.

– Сколько мне осталось? – тихо спросил он.

– Давайте все же не будем торопиться с выводами, – предложил доктор Вагнер. – Результаты первичных анализов не всегда показывают объективную картину...

– Вы хоть понимаете, что я занятой человек? У меня бизнес! – Мартин поднялся с кресла и широкими шагами начал мерить кабинет, пытаясь вернуть привычное хладнокровие, чтобы можно было здраво все обдумать. – Мне надо многое решить, подготовить.

– Поверьте, у вас будет на это время, – деликатно заметил врач. – Но давайте все же вооружимся фактами, проведя полное обследование.

– Лейкемия? – Мартин внезапно остановился и бросил пристальный взгляд на Стивена Вагнера. – Мой отец умер от лейкемии, – пояснил он, так как тот молчал.

– Я не буду ничего утверждать, имея на руках столь ничтожные сведения о вашем состоянии, мистер Лайтмен. И вам не советую впадать в панику. Лишь после того, как появится полная картина, можно будет сделать правильный вывод.