— Может быть, мы отправимся… сейчас же? — спросила она.

— Я еще не сказал, что возьму вас с собой.

— Но ведь вы возьмете… пожалуйста… скажите, что возьмете! Вы можете оставить меня в Кале, и я сама отправлюсь оттуда в Париж.

— Одна?

— Меня некому сопровождать, разве что… Жиль поправится.

Одна лишь мысль об этом заставила ее в страхе взглянуть на потолок, будто ожидая услышать оттуда его голос.

— Только не это… он вознамерился… твердо вознамерился… жениться на мне!

— Вы можете обратиться в городской магистрат и попросить его вернуть вас вашей мачехе.

— Как вы можете предлагать такое, когда я рассказала вам, насколько она ненавидит меня? — спросила Ола. — Нет… я доберусь до Парижа, даже если мне придется купить лодку и грести самой через пролив!

Она вздохнула и раздраженно добавила:

— О, почему Англия — на острове?

Маркиз улыбнулся.

— Это сослужило нам добрую службу, когда Наполеон хотел оккупировать нас!

— Это было давным-давно, и если бы не море между нами и Францией, я могла бы отправиться в Париж верхом или поехать в дилижансе, хотя, по-моему, он очень неудобен. Я часто видела его, когда была в монастыре.

— Мне кажется, оба способа путешествия не особенно приятны, — сухо заметил маркиз.

— Я отправилась не наслаждаться путешествием, — запальчиво возразила Ола. — Вы, кажется, не понимаете, что я бегу от несчастной жизни, и вы, должно быть, очень бесчувственны, если не можете понять моих страданий.

— Между прочим, в настоящее время я озабочен своими страданиями, — заметил маркиз.

— И каковы же они? Вы проигрались в карты? Или потерпели крушение в любви? Это не согласуется с вашей репутацией, господин маркиз!

Она сказала все это с сарказмом и поразилась, как гаев исказил лицо маркиза.

— Вы впредь будете сохранять учтивость, — резко сказал он, — или я оставлю вас здесь саму разбираться с вашими проблемами, и это с моей стороны было бы гораздо разумнее!