— Вымыла голову? — поинтересовался я.

Она кивнула.

— Нравится?

— Очень. Съел бы тебя целиком.

Я легонько куснул её за плечо, потом перебрался к нежному горлышку; по телу Донны побежали мурашки.

— Посмотри, что ты натворил! — взвизгнула она.

— То ли ещё будет, — угрожающе проворчал я, нежно покусывая её ушко.

Донна дернулась, пытаясь, как мне показалось, высвободиться; на самом деле хитрюга ловко стянула с меня трусы. Я был так поглощен своим занятием, что заметил это, когда они уже болтались внизу на щиколотках.

Внезапно Донна привстала и посмотрела на меня. Глаза её посерьезнели.

— О, Расс, мне так не хочется лететь домой. Мне так хорошо с тобой!

— Мне тоже, милая. В том и беда этих чертовых отпусков — все они кончаются.

— Только не для тебя. Ты-то останешься здесь… А я вот улечу.

— Ты уже через неделю и думать про меня забудешь. Разве в Стокгольме тебя не ждет твой приятель.

Донна уныло кивнула.

— И ты его любишь?

Она снова кивнула и заулыбалась.

— Значит, ты забудешь меня уже завтра.

Она замотала головой.

— Нет!

— Непременно забудешь. А какой он из себя? Высокий, могучий, красивый швед?

Донна кивнула.

— Вот видишь — что же тебе ещё надо?

— Он — скверный любовник. Ты ему сто очков вперед дашь.

— Неужели? А в чем дело?

— Он — эгоист и свинья. А ты такой нежный… Никогда не спешишь. А Карл… он, как бы это сказать… Словом, у него раз-два и готово. Жуткая скотина.

— Ничего, крошка, ты его обучишь.

— Да, — с сомнением вздохнула Донна. Вдруг её глаза озорно блеснули. Ты мне покажешь ещё разок, ладно? Чтобы я запомнила, что ему рассказать.

— Ты — ведьма, — ласково шепнул я, целуя её мягкие жаркие губы.

Одно мгновение Донна лежала неподвижно, а в следующий миг, ловко поддев ногой мои трусики, она сорвала их с моих щиколоток, перевернулась на спину, порывисто притянула меня к себе и, обвив ногами мою спину, одним неуловимым движением слилась со мной.