– Оливия!.. Дело в том, что у тебя чересчур пылкое воображение.

– Ну уж... – по голосу Оливии Джоулз было слышно: еще немного – и она взорвется.

Барри Уилкинсон, шеф зарубежного отдела «Sundy Times», откинулся в кресле, стараясь, однако, чтобы брюшко не слишком выпирало, и уставился поверх пижонских очков на тоненькую фигурку разгневанной собеседницы. Слишком уж ты хороша, – добавил он про себя.

– Да?! А как насчет истории с облаком гигантской саранчи – чуть ли не с клыками, – которая якобы вдруг налетела на Эфиопию? Облако саранчи, затмившее солнце?! – поднял бровь Уилкинсон.

– На Судан.

Барри обреченно вздохнул.

– Мы оплатили тебе дорогу. В оба конца, заметь! И с чем ты вернулась? С парой кузнечиков, завернутых в полиэтилен?

– Но саранча была. Облако саранчи. Кто ж виноват, что поднялся ветер и всю саранчу унесло в сторону Чада? Где она и поджарилась... И, кроме того, я ведь привезла эту историю про животных в зоопарке, умирающих с голоду.

– Оливия! Там был один бородавочник! И по мне, выглядел он вполне упитанным.

– А девушка-фундаменталистка и человек без левой ноги и правой руки? Я ведь уже договорилась с ними об интервью – и тут меня отозвали обратно!

– Да? А как насчет рождения очередного младенца у Пош и Бека

– Это была не самая горячая новость.

– Слава Богу!

– И я ничего не выдумала!

– Ну да! Просто первые десять секунд ты молчала. Этак недоуменно оглядывалась вокруг. Ветер треплет твои волосы, и вдруг ты выдаешь в камеру: «Малыш еще не родился, но все идет как надо. А теперь мы возвращаемся в студию!»

– Но я же не виновата! Ассистент не подал сигнал. Потому что там все время какой-то парень лез в камеру. Представляешь, голое брюхо и надпись: «Дитя королевской любви».

С тоскливым выражением на лице Барри пробежал пальцем по краю кипы пресс-релизов, лежавших на столе.