Дело в том, что ее бойфренду три раза в неделю надо было являться на радио, где он работал, очень рано. А после его ухода Кэт уже никак не удавалось заснуть. Сам Финн искренне полагал, что по утрам он ходит по квартире на цыпочках. Какая наивность! Он не мог закрыть тихо ни одну дверь. И чего только стоило жужжание его электробритвы, от которого Кэт просыпалась окончательно, отбросив надежду снова погрузиться в сладкий сон. Правда, она все равно продолжала лежать в кровати, закрыв глаза, пока до ее слуха не доносился громкий хлопок входной двери. Ну, зачем его так расстраивать? Ведь тогда у Финна разовьется комплекс вины, а беспокоить его понапрасну Кэт не имела никакого права. Если говорить честно, то вряд ли Финн почувствовал бы себя виноватым, но Кэт понимала, что притворяться спящей ей было куда легче, чем объяснять своему приятелю, что он по утрам своим шумом напоминает ей стадо слонов, несущихся по саванне.
Вот и сегодня, как только он отправился на работу, она сразу же поднялась и начала собираться на службу. А это означало, что она придет в свой офис очень рано, за несколько часов до того, как начнут подтягиваться остальные сотрудники. Правда, иногда все происходило по-другому. В некоторые дни она испытывала особое чувство, родственное тому, что ощущает настоящий мазохист, и тогда она складывала рабочую одежду в сумку и отправлялась в тренажерный зал. Но только в этом месяце дела компании, торгующей спортивным инвентарем и одеждой, в которой работала Кэт, шли неважно, и поэтому в тренажерный зал она пока что не стремилась.