— Дженни, я пыталась так настойчиво связаться с тобой по телефону потому, что Марию увезли в больницу…

— О Боже, нет! — в голосе сестры слышалась мольба.

— Сейчас она чувствует себя лучше, немного болит сердце. Во вторник ей предстоит операция. Она хочет тебя видеть, Дженни. Ей это очень нужно!

— О, Сильвия, если с ней что-нибудь случится…

— Врач надеется, что операция пройдет удачно. Но ей нужно повидать тебя, Дженни!

— Мне тоже нужно, но как? Полиция не разрешает мне даже за дверь выходить, не то чтобы поехать в Чарлстон!

— А ты не можешь рассказать в полиции, что случилось? Наверняка они смогут доставить тебя сюда или что-нибудь придумать. Ведь это же чрезвычайные обстоятельства! Ты же не находишься под арестом?

— Фактически нет, но я не говорила в полиции о тебе и Марии потому, что Ник Гаррисон не простой человек. Его отец, Мэтью Гаррисон, пользуется в штате реальной властью. Полиция даже не раскрывает моего имени. Они все стараются сделать втайне до заседания Большого жюри. Кроме того, если кто-нибудь узнает про тебя и Марию, то вас могут использовать для того, чтобы добраться до меня! Они могут давить на вас, запугивать, а ты знаешь, что я сделаю все возможное для вашей безопасности.

— А я хотела попросить тебя приехать сюда… — задумчиво произнесла Сильвия.

— Я бы приехала. — Дженни запнулась, но тут же продолжила быстрой скороговоркой шепотом: — Скажи, у тебя по-прежнему длинные волосы?

— Не понимаю.

— Да или нет?

— Да.

— Ты не растолстела?

— Во мне сто пятнадцать фунтов.

— Это хорошо! — прошептала Дженни.

— Что хорошо?

— Слушай! Я не могу долго говорить!

— Но ты можешь говорить по крайней мере громче?

— Нет, не могу. Пришлось притвориться, что меня тошнит и мне срочно нужно в туалет, только эта уловка дала возможность добраться до телефона без сопровождения охраняющей меня женщины. Поэтому слушай внимательно, у меня не будет времени повторять!