И вот его твердый большой пенис коснулся какой-то особой точки… возможно, точки «джи»… словом, что это за точка, Дреа не могла сказать, она знала только то, что стремительно, как ракета, движется к кульминации. Все произошло так быстро, что она, не успев опомниться, в следующий момент уже почувствовала мощный оргазм. Мышцы ее плоти сжались вокруг его члена, а из ее груди исторгся дикий, какой-то животный стон удовлетворения.

Если б он отпустил ее, она обязательно рухнула бы вперед. Он осторожно вышел из нее и повернул лицом к себе, продолжая удерживать ее, пока она, задыхаясь и содрогаясь всем телом, ловила ртом воздух и пока она не перестала плакать. Почему она плакала? Она никогда не плакала, по крайней мере по-настоящему. Но сейчас ее щеки были влажными. Дреа едва переводила дыхание. Когда ей удалось, хотя и с трудом, взять себя в руки, она открыла глаза и посмотрела на него. И, встретившись с ним взглядом, вновь почувствовал, как у нее захватило дух.

Оказалось, у него вовсе не карие, как ей показалось вначале, а какого-то орехового цвета глаза, хотя это сравнение не совсем точно. Это был не просто каре-зеленый с золотистым оттенком цвет, а какая-то смесь сине-серого с черным и с белыми крапинками поверх. Вблизи этот цвет напомнил ей темный опал, который встречается самых неожиданных оттенков. Она сделала еще одно открытие: его взгляд не был холоден. Напротив, огонь, горевший в его глазах, обжигал ее желанием. При этом он ничуть не остыл, что противоречило всему ее предыдущему опыту. Обычно, получив удовлетворение, мужчины тут же теряют всякий интерес к игре. Но у этого сохранялась эрекция, он был все еще готов и…

— Ты не кончил, — выпалила она, вдруг сообразив, что к чему.

Он повел ее к открытой стеклянной двери, и когда ее спущенные брюки грозили свалиться с нее, подхватил ее на руки.

— Только один раз, помнишь? — проговорил он. В его глазах пламенело желание. — Пока я не кончил, все это считается за один раз.