Дыхание мужчины немного сбилось, но, кроме эрекции, это было единственное, что указывало на его возбуждение. Дреа внезапно почувствовала унижение: он явно хотел секса, но этим его интерес к ней исчерпывался. Она застыла и, к своему ужасу, почувствовала, что глаза ее снова обожгли слезы. Она упрямо заморгала, чтобы их скрыть.

В чем дело? Ведь она не из тех, кто теряет голову. Секс всегда был для нее способом контроля над мужчинами. Что с ней случилось? Как произошло, что этот человек напугал ее настолько, что все ее надежные средства защиты вышли из строя? Судя по всему, он из крутых, но ведь она всю жизнь имела дело с такими и главное усвоила прочно — когда член вступает в свои права, голова перестает работать.

Однако к этому мужчине настоящее утверждение, кажется, не относилось. Хотя в другой ситуации она, пожалуй, его все же заставила бы забыться. Она знала, что ей это по силам. Дреа хотелось, чтобы и он стал таким же беспомощным, какой себя чувствовала сейчас она, ей хотелось, чтобы он распалился и сотрясался от вожделения, чтобы это он находился в ее власти, а не она в его. И она бы его тоже не пощадила, совсем как он ее.

Он приблизился к кровати, оторвал от себя Дреа и бросил на постель. К тому времени как кровать перестала под ней вибрировать, на нем уже почти не осталось одежды. Затаив дыхание, она наблюдала за ним. Он оказался крепким и мускулистым, почти худым, грудь покрывала легкая поросль. Очевидно, он какое-то время находился на солнце обнаженным: все его тело без исключения было покрыто ровным загаром. Представив, как он, разморенный, спит на солнце в чем мать родила, Дреа ощутила внутренний трепет.

Он склонился и снял с нее майку, оставив в одних туфлях на убийственно высоких каблуках. Его глаза цвета темного опала застыли на ее груди. Откровенный мужской интерес, читавшийся в этом взгляде, заставил соски Дреа отвердеть, будто он прошелся по ним языком. Она вздрогнула и еле удержалась, чтобы не закрыть грудь руками. Под его взглядом она отчего-то чувствовала себя более незащищенной, более уязвимой и как бы более обнаженной.