— Оставь меня в покое, — капризно проговорила она, шлепнув его по рукам, когда он снова было потянул ее к себе. Он рассмеялся.

В самом деле рассмеялся.

Дреа смотрела на изогнутую линию его губ, на быстрый проблеск белых зубов и снова чувствовала, как сводит судорогой мышцы живота, как захватывает дух. И вот она снова стремглав понеслась в темную бездну желания, которую он разбудил в ней. Никто из бывших мужчин никогда, забыв о себе, не заботился так о ее удовольствии, как он. Никто, как он, не колдовал столько времени над ее телом — медленными прикосновениями и жаркими поцелуями. Оргазм до сих пор был для нее тем, что она имитировала в постели с мужчиной и чего достигала сама, оставаясь одна. В некотором смысле это был ее собственный выбор — отвлекаясь на свои ощущения, она не смогла бы доставить максимум удовольствия партнеру.

Этот же взял ее обычную роль на себя, бросив все силы, чтобы доставить ей наслаждение, получив которое она чувствовала себя чуть ли не пьяной. Несколько раз он еле сдерживался, оказываясь у финальной черты, и тогда его напряжение становилось наконец заметно. Волосы его взмокли от пота, на лице застыло какое-то суровое, сосредоточенное выражение, глаза горели желанием, таким горячим, что Дреа показалось, на ее коже от этого взгляда останется ожог.

Но вот он рассмеялся и на долю секунды — Дреа заметила это — расслабился, оставшись незащищенным.

До сих пор он ни разу не поцеловал ее в губы. И Дреа внезапно очень захотелось, чтобы это произошло. В безотчетном порыве она протянула к нему руку и дотронулась до его лица, коснулась пальцами жесткой линии его челюсти, почувствовав легкую небритость и тепло его кожи. Его темные брови вопросительно приподнялись, словно ее жест озадачил его. Дреа подчинилась своему желанию и, приподнявшись, прижилась к его губам.

Он словно окаменел и с минуту оставался неподвижен, точно с трудом удерживался, чтобы не отпрянуть. Она испугалась, что он сейчас отвергнет ее поцелуй, и у нее защемило в груди.