— Дыши, — произнес он первое слово, обращенное к ней. У него был низкий, грубоватый голос, и слово прозвучало как приказ.

Дреа задышала, жадно хватая ртом воздух, и это принесло ей облегчение. Лишь сейчас она осознала, как долго сдерживала дыхание — еще чуть-чуть, и не миновать ей обморока.

Все так же медленно и неторопливо его рука поползла вниз по ее телу, жар его прикосновения обжигал тело сквозь тонкий шелк. Добравшись до края майки, он проник пальцами под одежду и стал ощупывать резинку ее тонких широких брюк, то поддевая ее, то касаясь тела Дреа. Теперь он знал и то, что на ней нет трусиков. Дреа сглотнула комок в горле и зажмурилась.

Это инстинктивное движение было продиктовано желанием хоть как-то отгородиться от этого человека, дистанцироваться от происходящего, но ее восприятие, кажется, лишь обострилось. Теперь, когда ей больше не на что было отвлечь свое внимание, она сосредоточилась на его прикосновениях — на его ладони, которая по ее животу поднималась все выше и выше. Мышцы Дреа свело судорогой, тело напряглось. Едва дыша, она застыла в ожидании.

Она судорожно выдохнула — его ладонь накрыла ее левую грудь. Он, словно взвешивая, поглаживал и сжимал ее в руке, царапая, водил большим огрубевшим пальцем по нежному соску, пока тот не набух и не затвердел. То же самое он проделал и со второй грудью.

Дреа почувствовала, как снова завибрировало ее тело. Невыразимое блаженство вытеснило из головы все мысли, оставив ее, жадно ловящую ртом воздух, цепляться за спасительный якорь, который удержал бы ее на месте. Она ждала от него всего, что угодно, только не… этого.