– Ты просто упрямишься, дорогая. Поверь, пришло время ехать в Лондон, – настаивала Фелисити. – В прошлый раз отец уступил твоим просьбам. Должна заметить, что ты победила только с помощью упрямства. Но подобное больше не повторится. Я заручилась словом Уоррена, так что в следующий раз он не станет обращать внимание на твои отговорки. Перестань хмуриться. Мы же не поедем в Лондон прямо сейчас. Придет время, и ты под моим наблюдением войдешь в столичное общество.

Тетушка с племянницей сидели за завтраком, а отец Кэтрин уже ушел в конюшни, чтобы проведать лошадей, которых он обожал почти так же, как свою единственную дочь.

– У меня нет желания выходить замуж, – заявила Кэтрин.

Когда непреклонная Фелисити Форбс-Хаммонд хотела чего-либо добиться, с ней следовало считаться. Сейчас она намеревалась выдать замуж свою любимую племянницу. Этой статной седой женщине с пронзительными голубыми глазами было около семидесяти, но она по-прежнему кипела энергией и менять свои взгляды не собиралась – пусть даже это некоторым не нравилось.

Сегодня Фелисити надела к завтраку темно-синее платье, а кружевной шарфик заколола брошью из черного оникса. Кэтрин через весь стол ощущала изысканный аромат ее духов. В молодости Фелисити считалась красавицей, но, увы, детей не имела, хотя и вышла замуж.

И вот теперь, увидев почти всех племянниц у алтаря, Фелисити наконец-то взялась за Кэтрин – только она еще не обзавелась супругом.

– Выйти замуж – значит обрести положение в обществе, – сказала тетушка, пристально глядя на племянницу. – А ты становишься ужасно несдержанной, когда об этом заходит речь. Никто тебя не принуждает. Просто отец хочет, чтобы ты была счастлива в браке.