Неизвестно, чем бы закончилась их пикировка, если бы появление медсестры с Полин на руках не положило конец обличительному монологу Чарити.

— Проснулись? — Женщина улыбнулась, укладывая спящего ребенка на постель. — Вот и славно. Малышка вела себя просто замечательно! Мы ее накормили, переодели и убаюкали, так что ни о чем не беспокойтесь. Как только наберетесь сил, можете ехать домой.

— Большое вам спасибо! — горячо поблагодарила Чарити. — Вы были очень добры.

— Не за что, — отозвалась медсестра, закрывая за собой дверь.

Какое-то время в палате царила мертвая тишина. Чарити рассеянно гладила пальцем нежную щечку Полин. Будь что будет, решила она, больше не скажу ни слова!

— Простите меня, — неожиданно попросил господин де Вантомм. — Вы совершенно правы — я не имел никакого права судить вас. Мне очень стыдно.

Не очень-то ты привык просить прощения! — удовлетворенно отметила Чарити, кивая в знак того, что извинения приняты.

— А вы вообще кто? — полюбопытствовала она. — Тетя говорила, что работает на владельца какого-то крупного банка — так это вы?

— Ваша тетя сказала, что работает на меня? — переспросил господин де Вантомм, и Чарити на секунду показалось, будто он колеблется с ответом. — Тогда, наверное, так оно и есть! В каком-то смысле… Меня зовут Жерар де Вантомм. Француз, — добавил он многозначительно, будто заранее давая понять, что с этим обстоятельством придется считаться.

Снова повисла тишина, но на этот раз в ней не было мучительного напряжения. Чарити подняла голову — и встретилась с пристальным взглядом Жерара де Вантомма. Жерар… — повторила она про себя. Какое красивое имя! И какие глубокие, завораживающие глаза. Такое впечатление, будто я тону, погружаясь в них все глубже и глубже. Наверное, это все из-за наркоза? — предположила Чарити, чувствуя, как ноги снова становятся ватными.