Наконец Максуэлл поднял голову и взглянул на Кевина. Глаза его были слегка влажными.

– Извините, – поморщившись, произнес он. – Похоже, я не очень-то спокойно все воспринял. Ох, как бы мне хотелось, чтобы мать девочек была с нами. Она бы уж точно знала, что делать.

– А сколько у вас дочерей? – вежливо осведомился Кевин, понимая, что Максуэлл еще не выговорился до конца.

– Две, всего две, – вздохнул Генри. – Но иногда мне кажется, что их двадцать две.

Из того короткого опыта общения с Сэм Максуэлл, который почерпнул Кевин, он мог сделать вывод, что Саманта вполне могла сойти за двадцать. Она способна была нагнать страху на целую армию мужчин, не говоря уж о своем несчастном отце.

– Они живут с вами? – непринужденно спросил Кевин, которому вдруг стало интересно, нет ли у Саманты помимо запуганного отца еще и смиренного мужа.

– Нет, – покачал головой Генри. – Кэсси живет в Далласе, хотя последние несколько дней она провела здесь, а Сэм…

– Я живу не там, где можно повесить шляпу, а там, куда принесет меня мой аэроплан, – заявила означенная девица, появляясь в комнате собственной персоной.

Кевин невольно сжался при звуке этого насмешливого голоса, однако заставил себя все же взглянуть на девушку. И во второй раз за этот день лишился дара речи. Саманта сняла дурацкую кепку, и теперь стало ясно, что черные брови и ресницы создавали обманчивое впечатление. Ибо волосы у Саманты были медно-каштанового цвета и шелковистыми прядями струились до середины спины.

Если она с первого взгляда показалась Кевину очаровательной, то теперь, с этой роскошной гривой, подчеркивавшей овал ее лица и тонкие черты, она была, несомненно, самой красивой женщиной, каких ему доводилось видеть.

Кевин медленно поднялся.

– Ваш аэроплан? – вкрадчиво спросил, напирая на первое слово. Непонятно почему, но перед красотой этой девушки он казался себе странно уязвимым, и это заставило его занять оборонительную позицию.