Кажется, это называется убийственное платье. Саманта внимательно вгляделась в свое отражение в зеркале. Короткое платье цвета морской волны в тон ее глазам облегало фигуру так, что белье под него надеть было невозможно. Сэм пришлось отказаться от лифчика и ограничиться лишь трусиками из тончайшего шелка. Волосы она распустила волнами по плечам – они сияли, как спелый плод каштана, когда его подносят к солнцу, в густых прядях мелькали медные проволочки.

Она наложила чуть больше грима, чем обычно. Впрочем, обычно она макияжем вообще пренебрегала. Ресницы девушки были длинными и шелковистыми, глаза слегка подведены, высокие скулы подчеркнуты румянами, а вишнево-красная помада подчеркивала цвет ее волос.

Если Кевин Рид не сочтет ее красавицей, значит, он манекен, а не мужчина из плоти и крови! Саманта ни за что бы не призналась себе в этом, но чисто инстинктивно она была задета нечувствительностью Кевина к ее чарам. Она сознавала свою привлекательность и со временем сообразила, что ее красота может компенсировать многое, включая нарочитую дерзость. Но Кевин оказался совершенно особенным. С одной стороны, он был готов поддаться ее чарам, а с другой… Похоже, в его случае красота не являлась оправданием грубого поведения. Саманту это тревожило. Она уже поняла, что этот человек чем-то сродни ее отцу – не зря же Генри потратил почти полдня на незнакомого мужчину, тем более врача, вызванного по делу. Видимо, было в Кевине Риде нечто такое, что вызвало Генри на откровенность, хотя Саманта знала, что ее отец редко с кем готов был делиться своими переживаниями.