Добравшись до салуна, Энн, никем не замеченная, вернулась в свою комнату. Со вздохом облегчения она закрыла дверь и вдруг замерла.

Китайская ширма скрывала Энн, но и она могла видеть только противоположную часть комнаты и входную дверь. Зато услышала плеск воды. Кто-то был в ее ванне.

– Энн Маккестл, это вы? – раздался мужской голос.

Ей чуть не стало дурно.

Опять этот негодяй Макшейн! Он бесцеремонно вторгся в ее комнату, он вторгся в ее жизнь. Запросто поднялся наверх и залез в ее ванну. Осложнения начались раньше, чем она предполагала.

– Где вы, Энн Маккестл, а то я пойду вас искать. Я слишком долго ждал вас, и это занятие меня утомило.

Дверь из коридора распахнулась, и вошла Коко. Энн, высунувшись из-за ширмы, помахала ей рукой. Та молча переводила взгляд с Энн на Макшейна, потом наконец обрела дар речи:

– Так вы здесь, мистер. Мы нигде не могли его найти, Энни.

Она вдруг увидела одежду подруги и испуганно заморгала. Энн начала быстро раздеваться. Коко в одно мгновение очутилась рядом и, схватив мужской костюм, прошептала:

– Бросить на лестницу?

Энн покачала головой. Когда Эдди купил салун, потайная лестница уже была, значит, о ней мог знать еще кто-нибудь. Лучше спрятать одежду в шкафу под рубашками и шелковыми чулками. – Сюда!

На Энн остались только сорочка и кружевные панталоны. Она уже собиралась надеть платье, но, услышав рядом голос Макшейна, испуганно выглянула из-за ширмы.

Его бедра обмотаны полотенцем, под бронзовой кожей перекатываются мускулы, на груди и плече – шрамы, придающие ему еще больше мужественности.

– Вы до сих пор не ответили, когда мы сможем побыть наедине. Вы целый вечер от меня прячетесь, и моему терпению приходит конец. Кажется, вы переодеваетесь?