Она подумала, что он мертв. Его безжизненное тело слегка покачивалось в мелкой заводи. Мощная спина и плечи были в царапинах и шрамах, а кожа стала желтой, как пергамент. Сквозь тонкие льняные кальсоны до колеи просвечивало тело, и она даже разглядела его ягодицы и впадинки внизу спины.

От созерцания этого мертвого тела на нее нахлынула волна отвращения. На его разомкнувшихся под напором соленой воды лиловых губах выступила пена.

Аннели Фэрчайлд в испуге отпрянула. Она обвела взглядом берег до самой линии гор, опасаясь увидеть по крайней мере еще дюжину трупов среди камней, но вокруг было пусто. Ночной туман постепенно рассеивался под лучами восходящего солнца. Аннели не слышала ни сигнала, который мог бы означать, что какой-то корабль сбился с курса, ни звона церковных колоколов, сзывающих селян.

И все же этот мужчина наверняка с какого-то корабля. За двадцать лет вражды с Францией Торбей стал важным морским портом, прямо за выступом Берри-Хэд. К Торбею примыкали три городка: Бриксгем, Пейнтон и Торки. В прибрежных водах постоянно курсировали суда, и жители деревень рассказывали истории о выброшенных на берег телах.

Но этот был жив.

Аннели снова посмотрела на него. Густые темные волосы упали ему на лицо. Глаза с длинными ресницами были закрыты. Он был великолепно сложен: широкоплечий, мускулистый — именно такие взбирались на высокие мачты кораблей. Одна его рука, побелевшая от влаги, лежала на песке. Вторая, сжатая в кулак, покоилась под головой. Возможно, это и спасло его от гибели.