Затем она подумала о Ти Джи, об ужасных последствиях, к которым может привести ее согласие заняться организацией свадьбы Савваса.

У нее не было выбора.

– Дэймон… я… я не могу.

– Не можешь? – Его презрение сделалось почти осязаемым. – Ты раньше не была такой мстительной, Ребекка. Странно. Я думал, что в нашей с тобой игре в кошки-мышки месть была моей тактикой.

Его лицо выражало мрачную решимость, от которой ей стало не по себе.

– Это угроза? Если так, то можешь идти, – спокойно произнесла Ребекка. – Только, пожалуйста, не хлопай за собой дверью.

Последовало долгое напряженное молчание. Дэймон не сдвинулся с места.

– Ты не смогла бы меня выгнать, даже если захотела, – произнес наконец он, разглядывая стройную фигуру.

– Ради бога, перестань со мной играть, Дэймон, – устало произнесла Ребекка. – И оставь эти томные взгляды для других женщин. Я же знаю, что ты не захотел бы меня, будь я даже последней женщиной на свете.

– Если бы ты была последней женщиной на свете, остальных мужчин ждала бы более страшная участь, чем смерть.

– О… – Ее разочарованный вздох вызвал у него ледяную улыбку, которую она так ненавидела.

– Тебе необходимо научиться владеть собой, Ребекка. Видела бы ты сейчас себя: глаза сверкают, щеки покраснели. Еще немного, и ты начнешь кусаться.

От его скрытого намека она еще больше покраснела.

– Кусаться? Зачем доставлять тебе такое удовольствие?

Он еще шире заулыбался, обнажив зубы.

– Не понимаю, что находят в тебе мужчины. Ты же самая настоящая стерва.

По крайней мере, это звучит лучше, чем «черная вдова» или «охотница за состоянием».

– Я понимаю, почему ты не видишь мою истинную натуру. Тебе ведь нравятся пассивные женщины, которыми можно командовать.

– Давай не будем вмешивать в наши отношения Фелисити. – Его улыбка исчезла.