И вот его мечта осуществилась. Он стоял, прислонясь к колонне, в бальном зале особняка леди Тарингтон и изнывал от скуки. Ничего не изменилось за те пять лет, что он сражался с французами вдалеке от Британии. Все та же нудная болтовня вокруг, те же хорошенькие девушки, ловящие каждое его слово, то же старание перещеголять друг друга пышными и безвкусными нарядами. Если бы хозяйка дома не приходилась ему крестной матерью, он давно бы покинул это сборище.

«Добро пожаловать домой, Маркус», – удрученно подумал он и допил остававшееся в бокале шампанское.

Ему припомнилось, что на таком же вот балу он однажды принял решение изменить свою жизнь. Ему еще не было двадцати девяти, а он уже чувствовал себя древним стариком. Он все видел, все испытал, а это было весьма печально для человека, едва вступающего в пору расцвета. Все ему давалось слишком легко, он не знал никаких забот. Его финансами ведал лучший знаток этого дела, какого только можно было нанять за деньги. А такого управляющего для Ротема, их родового имения, как Пеннингтон, его единокровный брат, еще надо было поискать. Ему не было необходимости жениться, чтобы иметь наследника, и если бы он это предпочел, то мог оставаться холостым. Случись что с Маркусом, оставалась еще два брата, чтобы знатный род не угас. Карты, вино, женщины – вот на что уходила жизнь. У него было все, что могло сделать счастливым молодого человека, и все же он не чувствовал себя счастливым, не знал покоя и не находил этому объяснения.

Маркус теперь и не помнил, кто первым предложил заключить пари. С бала у леди Кастлри они улизнули вчетвером. В конце концов они оказались в каком-то шикарном борделе. Их только что обслужили по высшему разряду лучшие шлюхи, каких только можно было найти. Лучшие, каких только можно получить за деньги. Эта мысль не давала ему покоя – не желал он того, что можно купить. Маркус сказал это вслух. Завязался спор, и кто-то упомянул о трудностях и опасностях воинской жизни.