— Папа! — В ее голосе вновь прозвучала паника, возникавшая всякий раз, когда она видела незнакомых мужчин.

— О, извини, дорогая, — выражение лица Джефри Ливингтона моментально изменилось. Просьба о прощении светилась в его голубых глазах, точно таких, как и у дочери. — Мне следовало предупредить тебя по телефону. Я попросил Алекса прийти сюда вместе со мной...

 — Нет... все в порядке. — Если отец так уверен в этом человеке, ей нечего бояться.

Но в предательски дрожащем голосе отсутствовала убежденность, и к тому же ее взволновал неподдельный интерес в так и сверливших ее глазах человека, названного Алексом. Эти глаза, имевшие совершенно необычный цвет, напоминали изменчивый цвет морской воды в зимний день.

 — З...здравствуйте...

Слабая попытка Стефани изобразить улыбку осталась без ответа. Девушке стало не по себе от его взгляда. Из-под полуприкрытых нахмуренных век и черных бровей его глаза беззастенчиво скользили по ней, начиная от пепельных волос до голых ступней. Босые ноги Стефани торчали из-под потертых голубых джинсов, полы старой полинявшей рубашки отца безобразными складками прикрывали узкие бедра девушки.

Стефани взглянула прямо в прищуренные глаза незнакомца, пытаясь скрыть свой страх, заставляющий ее нервы оставаться натянутыми, словно струны. Вообще-то, Стефани привыкла к вниманию к ее особе — это оказалось необходимой частью ее работы, — но к подобному беззастенчивому разглядыванию ей, наверное, не привыкнуть никогда, в особенности если оно сопровождается крайне хмурым, осуждающим выражением лица.

— Алекс, кто?.. — переспросила Стефани, на этот раз голосом потверже, стараясь сгладить первую неудачную попытку завязать разговор. Голос девушки прозвучал холодно и отрешенно. Ответом на это стал новый быстрый взгляд.

— Александр Хингис, — последовал краткий ответ, и Стефани почувствовала себя так, будто ее ударили. Голос мужчины звучал низко, слегка хрипло и в то же время мягко, чего вряд ли можно было ожидать от человека столь внушительных размеров.