Последнее слово прозвучало с явной иронией. С таким же успехом он мог бы добавить слово «физически» к слову «зрелая» — казалось, оно повисло в воздухе. Краска тут же залила бледные щеки Стефани.

— В конце концов, ваш отец не выглядит человеком, у которого такая взрослая дочь... — лениво продолжил гость, с удовольствием взирая на смутившуюся Стефани.

— Увы. Это последствия моей бурно проведенной молодости, — появляясь в дверях, вмешался в разговор Джефри. К смеху отца примешивалось смущение. — Мне едва исполнилось девятнадцать, когда родилась Стеф, хотя ее мать старше меня, ей тогда было двадцать четыре.

— Ладно, папа, — поспешно вступила в разговор Стефани. — Мне кажется, мистеру Хингису совсем не интересно слушать подробности нашей семейной истории.

— Наоборот, — улыбаясь заметил Алекс. — Признаюсь, я даже заинтригован. Направляясь сюда, я ожидал увидеть девочку-подростка. А вместо этого встречаю восхитительную блондинку, которая явно вышла из переходного возраста.

Если слово «восхитительная» было произнесено, чтобы польстить ей и успокоить, то оно не достигло своей цели — волнение девушки, наоборот, лишь возросло.

 — Мне двадцать шесть, если именно это вас так интересует, — заявила Стефани.

И тут же пожалела о резкости своего тона, заметив внимательный взгляд, изучающий ее, и злые искорки, сверкающие в голубых глазах. 

 — Я бы дал вам двадцать два, не больше, — мягко отозвался Алекс. — Без косметики вы выглядите как юная девушка.

 — Не люблю употреблять косметику постоянно. Я вынуждена... — Стефани резко оборвала начатую было фразу, не желая ничего объяснять. — Предпочитаю, чтобы кожа дышала, — поспешно поправилась она.