— Как вы считаете, она видела достаточно?

— Я — так уж точно, — тихо проворчала Джорджиана. — Если вы настаиваете на том, чтобы заняться физическим трудом, то я пойду в дом и переоденусь, — бросила она и направилась к заднему крыльцу. Не годится стоять и глазеть на него. — Когда устанете, постучите!

Горячий душ был как нельзя кстати. Он немного разогнал настойчивое биение крови, которое не проходило с той минуты, когда она услышала у себя за спиной голос Максима. А когда он разделся у нее на глазах, биение сердца стало нестерпимым. Ей отчаянно хотелось прикоснуться к этим роскошным мускулам, почувствовать, как они горячо перекатываются под ее ладонями. И Максим прекрасно это понимал!

Он нарочно ее провоцировал. И в ней говорило отнюдь не тщеславие. Она уже двадцать четыре года видела в зеркале свое отражение и прекрасно знала все свои недостатки. Решительный подбородок не позволял ей считаться хорошенькой. Она была невысокого роста, немного коренаста и никак не походила на стройную фотомодель. В целом — симпатичная, но обыкновенная. Мужчины, которые бы ее заинтересовали, не увивались вокруг нее. Остается одно: Максим Дехуп просто развлекается.

— Решил пойти по трущобам! — съехидничала она, протягивая руку за махровой простыней.

Обмотав ею тело, она вышла из душа, твердо намереваясь не стать игрушкой пресытившегося миллионера, каким бы привлекательным он ни казался.

И в то же время стук топора магнитом притягивал ее к окну. Осторожно отодвинув занавеску, она выглянула во двор.

Максим продолжал работать, и груда аккуратных поленьев быстро росла. Когда он нагнулся за очередным чурбаком, тонкая, словно масляная пленка пота заблестела на его атлетических плечах.

Пальцы Джорджианы судорожно сжались, сминая накрахмаленную оборку занавески. Ах, до чего ж приятно было на него смотреть!

Вечернее солнце золотыми лучиками играло в его волосах. Мускулы спины и рук наливались, когда он поднимал топор вверх, чтобы потом мощно опустить его прямо в середину стоящего полена. Удар — и две половинки готовы.