— Да я лучше с медведем спать лягу! — кипела Джессика. — Гнусный урод! Придурок!
Джессика осеклась. Скотт не слышал ее. Тяжелые веки захлопнулись. Губы безвольно обвисли. Вырвавшийся из раскрытого рта раскатистый храп сотрясал грудь.
В приступе бессильной ярости Джессика стянула с него болтавшийся на ноге носок и затолкала ему в раскрытый рот. Скотт выплюнул его, перекатился на бок, но, к глубокому ее разочарованию, так и не проснулся.
Издав мученический стон, Джессика покорилась судьбе. Нашла почище место на полу и легла, сунув под голову свернутое полотенце. Заснуть оказалось трудно. Пол был твердый и неровный. Из дымохода сквозило. За стеной грохотала музыка. Никогда в жизни Джессика не чувствовала себя такой несчастной.
Глава 5
Будильник зазвенел в семь тридцать утра. Элизабет что-то промычала и перевернулась на другой бок. «Еще чуть-чуть полежу, пять минут», — подумала она сквозь сон. Ей снился Тодд, будто они сидят в школьной фотолаборатории и печатают фотокарточки прекрасного озера. А потом он обнял ее и поцеловал…
Когда Элизабет снова открыла глаза, будильник показывал пять минут девятого. Скорее одеться, позавтракать и бегом в школу. На все про все — полчаса. Надо же было так проспать. Она зевнула и с большой неохотой вылезла из-под одеяла.
Потом надо будет записать в дневнике:
«Тепло моих снов сменила холодная, безжалостная реальность», — подумала она.
Сегодня экзамен на право работать экскурсоводом. Потому она и чувствует себя такой разбитой: еще бы, полночи сидела, зубрила. А другую половину не спала — волновалась, где Джессика, Джессика! Сонливость как рукой сняло. Элизабет быстро прошла через ванную комнату в спальню сестры — и в ужасе застыла, увидев, что постель сестры не смята. Она присела на постель, чувствуя в желудке противный холодок. А вдруг с Джессикой случилось что-то страшное? Вдруг они со Скоттом разбились? Элизабет снова вспомнила безобразные черные следы, которые оставила машина Скотта, когда он лихо рванул с места.