В молчании Юдела шарила в ридикюле. На свет появился сначала платочек, потом маленький кошелек с мелочью, а затем, смущенно опустив глаза, девушка достала сложенный вдвое листок грубой бумаги.

Приподнявшись, она протянула его герцогу и, как бы обессилев, вновь опустилась на прежнее место.

Герцог сразу же понял, что это один из тех небрежно отпечатанных рекламных листков, которые в большом количестве подсовываются его приятелям и всем прочим завсегдатаям аристократических клубов.

Несомненно, точно такие же листки адресовывались и ему.

Но, слава богу, его секретарь вполне резонно не показывал их своему хозяину, зная, что он не проявит к ним никакого интереса.

Его губы брезгливо скривились, когда он прочел:

«Миссис Кроули счастлива приветствовать своих глубокоуважаемых посетителей и рада сообщить им, что недавно ее коллекция пополнилась целой плеядой доставленных из Франции непревзойденных красавиц, страстных и соблазнительных, способных на уловки, еще не известные даже самым искушенным знатокам.

Для удовлетворения специфических вкусов наиболее изысканных клиентов миссис Кроули собрала для своего заведения букет свежих цветов, на которых еще не успела высохнуть утренняя роса…»

— Как это попало вам в руки? — спросил герцог, поморщившись от омерзения.

— Я нашла… эту бумагу в экипаже… между подушками сиденья. Не знаю, что пробудило меня прочесть ее… Может быть, я все-таки подумала, что поступаю глупо, не спросив, куда меня везут, и поэтому решила, что на бумаге вдруг окажется адрес.

— А на письме лорда Джулиуса не было обратного адреса? — поинтересовался он.

— Там был адрес клуба. Кажется, он называется «Уайт-клаб».

Герцог сурово поджал губы. Гнев его нарастал с каждым мгновением, как только он начал догадываться, откуда у его братца в последнее время вдруг завелись деньги, причем в довольно изрядном количестве.

Теперь он знал причину, по которой на лице у леди Марлен появилась язвительная усмешка, когда он отказался из родственных чувств выслушивать от нее сплетни о своем брате.