Как бы прочитав его мысли, Юдела произнесла тихо и робко:

— Я бы не хотела вам больше досаждать, сэр, и отнимать ваше время. Но… мне необходимо где-то провести ночь… А все мои вещи… остались там, в экипаже.

— Я найду место, где вы сможете переночевать. Но что вы будете делать завтра? Вы об этом подумали?

Она слегка развела руками. В этом жесте было столько трогательной беспомощности.

— Наверное, мне придется вернуться домой, в Литл-Стортон. Конечно, я не могу больше оставаться в родительском доме, ведь там будет жить новый викарий. Но я надеюсь, что кто-нибудь из соседей-фермеров приютит меня хотя бы на время, пока я не найду… какое-нибудь другое пристанище.

— У вас есть хоть какие-то деньги? — спросил герцог. Она опустила взгляд, разглядывая свои пальчики, которые вновь задрожали. Краска залила ее щеки.

— Вы должны говорить мне одну правду, мисс Хейворт. Я смогу помочь вам только в случае, если буду знать обо всех ваших трудностях.

Юдела долго колебалась, прежде чем произнести следующую фразу:

— Я бы не хотела злоупотреблять вашей добротой и взваливать на плечи незнакомого человека все свои горести. Герцог усмехнулся:

— Будет гораздо лучше и удобнее для меня и для вас, если вы сочтете меня не незнакомым человеком, а скорее вашим спасителем. И еще раз повторяю, мне легче будет помочь вам, если я буду знать о вас всю правду.

— Хорошо.

Она вздохнула, как бы отметая прочь сомнения, которые терзали ее.

— Я расскажу вам все без утайки. Мой отец задолжал многим за время болезни. Когда он умер, я продала всю нашу мебель соседям. Я думаю, что они уплатили мне за нее даже больше, чем она стоила, потому что любили моего отца и… очень уважали нашу семью. И все-таки к концу, когда я рассчиталась с долгами, у меня на руках осталось… очень мало.