– И не называй меня «старушкой», – воскликнула она рассерженно. – Может быть, ты не будешь так доволен собой, когда я скажу тебе, что я уезжаю из Англии. Аннабель живет на Багамах, у Деймона там дом.

– Что? – Джонни был обескуражен. – А я... А квартира?

Так как больница, где работала Эмма, была недалеко от ее квартиры, она могла все свое свободное время проводить дома. Она была и экономкой для Джонни, и кухаркой, и уборщицей, покупала продукты и чинила одежду. Она безропотно несла весь этот груз обязанностей – с тех пор, как она рассталась с Деймоном, не было мужчин, которые бы играли в ее жизни сколько-нибудь серьезную роль, и Джонни привык полностью полагаться на нее.

– Мне жаль, – сказала она. – Но это цена, которую мы должны заплатить. Или я соглашаюсь поехать на Санта-Доминику и заботиться об Аннабель, или ты отправляешься в тюрьму, все очень просто.

Джонни в гневе, сжал кулаки.

– Как типично для него – выставлять свои условия, – воскликнул он раздраженно.

– Джонни! Ты сам втянул нас в эту историю, – ответила Эмма, непроизвольно защищая Деймона Торна. В конце концов, его условия не были такими уж суровыми.

– Я знаю, знаю. Можешь не напоминать мне. Но это типично для него – сделать какую-нибудь подлость, чтобы заставить меня потом страдать.

– О, Джонни!

– Но ведь это правда! Боже мой, в Лондоне полно агентств, где можно найти и няньку, и компаньонку, и гувернантку, или что он еще хочет – и гораздо более квалифицированную, чем ты. Да и сколько лет его дочери? Ей не может быть больше шести. Это просто смешно. Почему он хочет именно тебя? Почему он не мог разрешить мне просто внести деньги и закрыть это дело?

Эмма покачала головой.

– Я знаю не больше, чем тебе рассказала. Я не знаю, почему он хочет нанять именно меня. Из его сегодняшнего поведения очевидно только, что он совершенно явно презирает меня.

– Вот видишь! Он забирает тебя, чтобы насолить мне.