Жаркий румянец залил ее щеки, и она наклонила голову, надеясь, что он не заметит ее горящего лица. Заметил или нет, но он воздержался от комментариев.

– Я полагаю, что твое присутствие здесь говорит о твоем желании спасти брата от публичного разоблачения, – он затушил недокуренную сигару о край пепельницы. – Ради чего же, ты полагаешь, я взялся бы помочь тебе?

– Я вовсе этого не полагаю, – с трепетом произнесла Эмма. – Джонни попросил меня прийти сюда и поговорить о нем. Я... я не могла отказать ему. Тем более, когда я знала, что поставлено на карту.

– Конечно, нет, – он поднялся и обогнул стол. Одетый в темный деловой костюм-тройку с белой рубашкой, он казался ей совсем чужим. Ну что ж, и отлично, подумала она.

– Я должен сказать, что, когда меня информировали о растрате, – Эмма поморщилась от его слов, – я знал, что рано или поздно ты придешь ко мне. Зная твой характер, не трудно было догадаться, что ты позволишь уговорить себя на что-нибудь подобное. Я довольно хорошо знаю твоего брата, и его слабость к карточным играм не осталась для меня незамеченной. Все указывало на то, что ты не останешься в стороне, и я оказался прав.

Эммы пожала плечами.

– Мне следовало бы знать, что не стоит обращаться к тебе, – сказала она тихо. – В конце концов, тебе не за что быть мне благодарным, и я думаю, что тебе даже может доставить удовольствие то, что у Джонни будут неприятности.

Торн стукнул кулаком по столу.

– Черт подери, – раздраженно произнес он. – У тебя нет еще оснований делать такие заключения обо мне!

Эмма поднялась.

– Почему? Ты все-таки поможешь нам? – она была уверена, что он ответит отрицательно, и ей было почти все равно, что он ей скажет. Она только хотела как можно скорее выбраться из его кабинета – до того как самообладание покинет ее и она расплачется. Она сделала попытку поговорить с Деймоном. – Джонни не мог отрицать этого. Увы, ее попытка окончилась плачевно.