Эмма постаралась скрыть свое смущение и ответить небрежно.

- Он только наполовину американец. Его мать была англичанкой. Я действительно знала его раньше, но.., не слишком хорошо.

Когда она встречалась в Деймоном, Джоанна еще не работала в больнице. Она, безусловно, слышала об этом разные сплетни, но у Эммы не было желания посвящать ее в свое прошлое. Вместо этого она постаралась создать у Джоанны впечатление, что они с Торном были едва знакомы.

- Ну, тем не менее, - продолжала Джоанна, - я думаю, что ты правильно поступаешь. Хорошо работать в больнице, но я сама отдала бы все на свете за возможность погреться на солнышке.

Эмма, естественно, давала понять, что она сама решила оставить работу в больнице, и отнюдь не по принуждению. Ее только очень огорчало, что сестра-хозяйка, которая всегда к ней очень хорошо относилась, теперь могла разочароваться в ней, решив, что Эмма забыла все хорошее, что для нее делалось. Но объяснить ситуацию, не раскрыв роль Джонни в ней, было невозможно.

Вечером предпоследнего дня ее работы в больнице девушки, с которыми она работала, устроили ей проводы, а потом все они отправились к ней домой. Кроме пяти ее коллег-медсестер и двух студентов, работавших в госпитале на практике, к ним присоединился Джонни и его друг Мартин Вебстер.

В квартирке стоял веселый гвалт, и Эмма с сожалением думала, что теперь, наверное, очень не скоро она сможет так хорошо провести время. Они достали пластинки и начали танцевать под радиолу. Все поддразнивали Эмму, расписывая ее будущую увлекательную жизнь, и Эмма стала думать, что, может быть, все будет не так уж и плохо. Деймон Торн вряд ли часто будет находиться дома. Он был слишком беспокойным человеком, слишком озабоченным положением дел в своей империи. Нассау располагался довольно далеко от Лондона, даже принимая во внимание современные скорости. Конечно, он находился не так уж далеко от Нью-Йорка, но она не сомневалась, что Деймону быстро наскучит пребывание на его уединенном островке.