— Нет, мы ничего не будем откладывать, — твердо возразила Дебра. — Мы можем продолжать возить Эндрю на радиостанцию каждое утро ради твоего дневного шоу, но нельзя выдергивать его из кроватки ночью. — Дебра сложила руки на груди и прищурилась. — Отправляйся на работу, Лини. Выполняй свои обязанности, а мне позволь выполнять мои.

Лини тяжело вздохнула.

— Но одна из моих обязанностей — быть матерью Эндрю. И если ты будешь слишком хорошо выполнять свою работу, мой сын привяжется к тебе, а не ко мне.

Дебра с улыбкой взяла Лини за руку.

— Эндрю уже привязался к тебе. Он знает, что ты — его мама. Если я буду делать хорошо свою работу — а мне хотелось бы думать, что я хорошо ее делаю с того самого момента, как мы забрали Эндрю из роддома домой, — то он будет воспринимать меня как свою любимую тетю или бабушку.

— Я глупая, да?

— Нет, ты просто хорошая мать.

— Хорошая мать? Знать бы, что это такое! У меня не было матери, ни хорошей, ни плохой, никакой.

— Мы с Джерри были родителями для более пятидесяти приемных детей за тридцать лет жизни в браке. — Дебра вздохнула, она всегда вздыхала при воспоминании об ушедшем из жизни муже. Он умер два года назад в возрасте шестидесяти трех лет от сердечного приступа. — Я встречала всяких матерей и могу отличить хорошую от плохой.

— Я тебе верю. Ты была для меня прекрасным примером, когда я жила с вами.

Лини исполнилось пятнадцать лет, когда она попала в семью Дебры и Джерри Шмейл. Молодому министру и его жене сказали, что они не смогут иметь детей. И они решили дарить свою любовь детям всех возрастов, у которых нет родителей. Три года, которые Лини провела в этой семье, стали лучшими годами ее детства.