Лиана выпрямилась.

— Вы абсолютно заблуждаетесь в отношении меня. Когда я говорю, что понятия не имела о богатстве бабушки Глории и о том, что она умирает, это может звучать как наивность, в которую трудно поверить. Тем не менее клянусь вам, что это правда.

— То есть вы не знали, что последние два года тиа Глория была прикована к постели и умирала от сердечной болезни? Так вас надо понимать?

— Да, не знала, я же сказала! Бабушка никогда не писала мне об этом. Ни малейшего намека!

— И никогда не упоминала про поместье, дом и так далее? Не писала о том, что была одной из богатейших женщин в нашей провинции?

— Никогда! Клянусь вам, не упоминала ни словом. Я, конечно, не представляла ее бедной, но всегда думала, что она просто женщина среднего достатка.

— Среднего достатка! Как изысканно вы выражаетесь! Да-а, я вижу, вы тщательно отрепетировали свою роль! — Презрительно фыркнув, Фелипе отошел от нее, взял с кофейного столика свою банку с пивом и разом осушил ее до дна., Затем он снова повернулся к Лиане.

— Даже если вы, сеньорита, говорите правду и бабушка ничего не писала вам ни о богатстве, ни о болезни, вы должны были знать обо всем от матери. Ваша мать родилась и воспитывалась здесь. По крайней мере она могла сказать вам, что бабушка Глория — женщина далеко не среднего достатка!

Ваша мать. Он упомянул ее маму… Чувство горечи, которое она носила в глубине души, вдруг прорвалось наружу.

У Лианы перехватило дыхание и на глазах выступили слезы. Она быстро отвернулась и сделала глубокий вдох, пытаясь обрести спокойствие.

Потом она услышала собственный голос, доносившийся как бы издалека:

— Мама никогда не рассказывала мне про бабушку Глорию.

Он заметил ее реакцию и теперь внимательно наблюдал за ней.

— Примите мои соболезнования по поводу смерти вашей матери, — бесстрастным тоном произнес он.