Со скучающим видом Джулия побрела по залу, едва не натолкнувшись на Кортеза, чудом очутившегося возле нее. Его желтые кошачьи глаза лениво улыбались.

— Привет, — тихо сказал он. — Потанцуем?

— Вы… вы ко мне? — Джулия не верила своим глазам. Этого не может быть! Нет, только не с ней!

— А к кому же еще? — Кортез от души наслаждался ее замешательством.

Джулия обернулась и взглянула на Пола, внимательно наблюдавшего за ними с противоположного конца зала, и неожиданно для себя позволила Кортезу сжать рукой ее хрупкое запястье и потащить в центр танцплощадки. Ровная, ритмичная музыка из «горячей двадцатки» заполнила полутемный зал. Не замечая никого вокруг, Мануэль притиснул к себе девушку, положив одну руку на талию, другой крепко сжимая ее ладонь. Он был на голову выше Джулии. Пара медленно кружилась по залу среди молодежи, танцующей преимущественно поодиночке. Музыка гипнотизировала Джулию, почти лишая ее сознания, и девушке приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы оставаться в реальном мире под десятками пар любопытных глаз, неотрывно наблюдающих за ними. Никогда она не танцевала ни с кем, хоть отдаленно напоминающим Мануэля Кортеза. В нем было столько первобытного, животного магнетизма, что каждая клеточка ее тела бессознательно откликалась на прикосновения его рук.

«Это же Мануэль Кортез. — Девушка безнадежно искала спасение в холодных логических доводах. — Он опытный обольститель, отлично знающий себе цену. Я для него никто. Еще одна красивая женщина, которых у него миллионы».

— Тебя зовут Джулия, верно? — Его жаркое дыхание над самым ухом вернуло девушку к реальности.

— Да, — не своим голосом ответила она.

— И чем ты занимаешься, работаешь на «Феникс»?

— Нет, я работаю в магазине на Оксфорд-стрит.

Ее голос прозвучал холодно, и, отстранившись, собеседник нахмурился: