Леди Вудкотт бросила на дочь испепеляющий взгляд.

— Какие там поклонники?! Шакалы! — Она на всякий случай осторожно оглянулась и закончила: — Вот пригрела змею на своей груди!

— Не волнуйся, мама. Я, признаться, и сама не всегда понимаю Элли, но мне кажется, что Равенворт уже привык к ее выходкам и теперь просто забавляется. Поэтому и уделяет ей так много внимания. Поверь, тебе не стоит его опасаться.

Леди Вудкотт наклонилась вперед, схватила дочь за рукав и умоляюще заглянула ей в глаза.

— Если бы я только могла тебе поверить! — Она тяжело вздохнула и опустила плечи. — Ах, не будь Элли единственной дочерью моей бедной сестры, я не задумываясь отправила бы ее обратно, в Кент.

— Может быть, это и удалось бы тебе несколько недель тому назад, когда Элли только-только приехала в Лондон. Но теперь… Теперь с ее отъездом мы больше потеряем, чем приобретем. Ты только посмотри, как забурлила жизнь с тех пор, как она здесь появилась!

Леди Вудкотт слабо улыбнулась:

— Да, что верно, то верно. Несносная девчонка, просто несносная!

Танец закончился. После крошечной паузы оркестр заиграл вновь, и перед Фанни возник молоденький розовощекий лейтенантик, он пригласил девушку на вальс, и на этом разговор матери с дочерью прервался.

Леди Вудкотт еще несколько раз вздохнула, наблюдая за тем, как скользит ее Фанни по зеркальному паркету танцевального зала. Стараясь выбросить из головы мысли об Элли, она принялась размышлять о Фанни и о том, допустимо ли девушке в таком нежном возрасте танцевать вальс. Этот танец, вошедший в моду в нынешнем, 1818 году, казался леди Вудкотт не слишком приличным.

Но тут из соседней комнаты, где были установлены карточные столы, донесся шум, аплодисменты, и мысли леди Вудкотт невольно вернулись к ее невозможной племяннице. Бурно обмахиваясь веером, она довольно громко воскликнула, приводя в изумление всех, кто стоял поблизости: