Элли вздохнула. Да, лорд Барроу был сговорчивым и покладистым человеком. Таким покладистым, что она, без сомнения, захлебнулась бы в собственных слезах, если бы вышла за него замуж…

Барон подошел, поклонился, и Элли рассеянно кивнула в ответ, не сводя глаз с кармана его черного сюртука. Он предложил ей пройтись вместе с ним по залу, и она медленно встала, размышляя о том, с какого конца подъехать к разговору о его табакерке. В конце концов, одна табакерка — это все-таки лучше, чем ни одной…

Когда они отошли, провожаемые поклонами и радостными улыбками леди Вудкотт, Элли раскрыла было рот, собираясь начать разговор, но лорд Барроу опередил ее, заметив:

— Я видел, как вы танцевали вальс с Равенвортом.

Элли совершенно не хотелось говорить о виконте. Во всяком случае — сейчас.

— Вот как? — рассеянно откликнулась она и раскрыла свой веер.

Лорд Барроу откашлялся и повел Элли дальше, ежесекундно раскланиваясь и улыбаясь знакомым. Чувствовалось, что ему нелегко продолжать этот разговор.

— Поймите правильно: я вовсе не хочу вас ни о чем расспрашивать. Не в моих привычках совать нос в чужие дела. Только… — Он сильнее сжал локоть Элли и отвел ее в сторону, пропуская пару молодых людей, явно перебравших шампанского. — Возможно, вам доводилось слышать много нелестного о Джеффри. То есть о Равенворте. Но это все ложь, поверьте мне!

Элли нахмурилась и прямо взглянула в глаза барона.

— Уверяю вас, никто не говорил мне гадостей о вашем друге, лорд Барроу. Вы непременно хотите и дальше продолжать разговор о нем?

Губы лорда Барроу сжались в твердую линию.

— Если вам это неприятно, простите меня, но я чувствую себя обязанным поговорить с вами о Равенворте. Вы оба мои друзья, и ваша вражда разбивает мне сердце.