– Поднимайтесь быстро, дурачок! – сказала она безрассудному отпрыску короля. – А то я еще соглашусь!
Молодые люди громко рассмеялись, заглушив нервный смешок графа Колдриджа, Айвэн же лишь слегка скривил губы. Стараясь говорить сдержанно, Антония обратилась к его другу:
– Жаль, что у моего внука нет вашего чувства юмора, мистер Блэкберн.
– Вы правы, мы частенько над этим посмеиваемся, – поддержал ее Блэкберн.
– Вам нужно мое чувство юмора, мадам? – нахмурился Айвэн. – А я-то, грешным делом, полагал, что вам нужна моя покорность. Моя благодарность. Мое послушание. А вы, оказывается, готовы довольствоваться чувством юмора! Прекрасно. Если я пообещаю вам быть остроумным и веселым, соизволите ли вы удалиться в деревню? И оставить меня в покое?
Антония сердито взглянула в его блестящие голубые глаза, так обескураживающе похожие на ее собственные.
– Если остроумию вашему будут сопутствовать также хорошие манеры и добрые намерения, то да, я удалюсь из вашей жизни – и с превеликим удовольствием.
– А разве я не продемонстрировал вам сегодня хорошие манеры? Разве не обвораживал я дам и не танцевал с их дочерьми?
– Да, но намерены ли вы жениться? – поинтересовалась она, не видя причины далее скрывать свои планы.
Айвэн выдержал ее взгляд, не потрудившись скрыть неприязнь. Но что-то еще промелькнуло в его глазах. Что-то похожее на торжество… Нет, не может быть! С чего бы ему торжествовать?
Он пожал плечами:
– Я не против того, чтобы жениться. Вот только найду подходящую партию.
– Значит ли это, что сезон ты намерен провести в городе?
Антония даже затаила дыхание – так ей хотелось услышать «да». Если откровенно, то у нее оставалось мало времени. Он должен жениться и подарить ей наследника до того, как она умрет.
Айвэн улыбнулся – только от этой улыбки ей спокойнее не стало.
– Уверяю вас, бабушка, ничто на свете не заставит меня пропустить этот сезон.
* * *Не прошло и часа, как они продолжили этот разговор – только уже совсем в другой манере. В Уэсткотт-хауз они вернулись порознь, но встретились в похожей на пещеру гостиной.