— Почему? — мгновенно насторожилась Энни.

Младшая сестра была корпоративным адвокатом в большой фирме большого города. Не в ее принципах тащиться в такую даль, чтобы пообедать! Подобная поездка означает потерянный рабочий день.

— Потому что, как и ты, я помню, что задень сегодня. Даже если все остальные забыли, — грустно усмехнулась Лиззи.

Энни разразилась слезами.

— О, Лиззи, спасибо! — всхлипывала она.

— Мама заберет Уиллса из детского сада, — продолжала Лиззи. — Мы заедем за ним после ленча. Договорились? Пойди, надень что-нибудь поприличнее.

— А после ленча мы можем заехать на кладбище? — спросила Энни.

— Конечно. Положим цветы на могилу, — кивнула Лиззи.

— Я скоро буду, — пообещала Энни, направляясь к лестнице. — Всего несколько минут.

— Знаю, — обреченно пробормотала Лиззи. У нее самой всегда уходило на сборы от тридцати до сорока минут, но Энни справлялась за десять и выглядела так же хорошо. Какая несправедливость!

Ровно через десять минут Энни вновь спустилась вниз, в идеально сидевших слаксах из бежевого хлопка и белом хлопковом свитере. Правую руку обхватывал плетеный браслет работы индейцев навахо, в ушах голубели бирюзовые серьги. Минимум косметики: немного голубых теней для век, чуточку румян и светло-коралловая помада.

— Как тебе это удается? — ахнула Лиззи. — Выглядишь потрясающе! Как всегда.

— Да этим вещам не менее пяти лет, — пояснила Энни. — После смерти Ната я поняла, что больше не смогу быть лучшим покупателем «Толботс», поэтому и стараюсь беречь все, что имею. Детям нужно больше, чем мне. Они растут.

— Кстати, о моей племяннице, — улыбнулась Лиззи. — В машине лежит для нее коробка. Не забудь напомнить, чтобы я ее вынула.

— Ты ее балуешь, — вздохнула Энни, целуя сестру в щеку. — Спасибо!

— Я купила пару маленьких платьиц, которые в таком ходу у ее ровесниц. Коротенькие. Пышные. Кукольные. Сообразила, что весна в полном разгаре, а до конца занятий еще целых полтора месяца, так что она успеет надеть их в школу.