— Ты прекрасно знаешь, что мы не можем так поступить. В нашем распоряжении одно-единственное письмо. Обвинение в государственной измене — слишком серьезная вещь. В ней могут оказаться замешаны те самые люди, к которым мы обратимся за помощью. Нам необходимы более убедительные доказательства. Мы должны выяснить, кто этот человек.

Графиня покачала головой:

— Я не могу и не стану рисковать.

Она склонилась над вышивкой; ее уставшие руки дрожали от напряжения.

Элисса стремительно подошла к матери и опустилась на колени рядом с ее креслом.

— Я знаю, мама, ты сама бы сделала это, если бы могла. Если бы чувствовала себя лучше, то обязательно бы поехала. Ты ни за что не позволила бы убийце Карла оставаться безнаказанным. Нашла бы его и добилась, чтобы он понес заслуженное наказание. Позволь мне сделать это вместо тебя.

Мать покачала головой:

— Ты слишком молода, Элисса, слишком неопытна. Ты плохо знаешь жизнь и еще хуже — мужчин. Вряд ли ты…

— Я сумею, мама. Вспомни, сколько времени мы провели с тобой, воображая, будто мы на сцене. Ты учила меня играть, изображать великую актрису, какой была сама. Помнишь представления, которые мы показывали папе? Помнишь, как мы играли «Владыку буянов» на Рождество, «Сон в летнюю ночь», комедии, которые писал для нас Карл?

— Это совсем другое.

— Ты права. Думаю, это будет гораздо проще. Я сыграю графиню фон Ланген, женщину, похожую на тебя в пору твоей театральной славы.

— Ты слишком юна, чтобы быть супругой Максимилиана.

— Я представлюсь его молодой, второй женой. Дело будет происходить за тысячи миль отсюда — кто сможет меня разоблачить? — Графиня бросила на нее полный сомнения взгляд, и Элисса торопливо продолжила: — Помнишь, когда я была маленькой, ты часто повторяла со смехом, что я могла бы стать еще лучшей актрисой, чем ты. Это твои собственные слова, мама. Помнишь?

— Да, помню, — вздохнула графиня.

— Отпусти меня в Вену. Напиши герцогине, своей подруге. Ей можно доверять, правда?