— Я чувствую себя прекрасно, генерал. Может, просто посидим, побеседуем?

— Побеседуем? О чем, дорогая? — спросил Стейглер таким тоном, словно полагал, что женщина никак не может оказаться интересным собеседником.

— Вы прославленный генерал и опытный военачальник, может быть, вам удастся развеять мои страхи. В Блауен-Хаусе до меня дошли ужасные слухи. — Элисса отвела взгляд, надеясь, что выглядит достаточно испуганной.

— Какие именно слухи, дорогая?

Она оглянулась, убеждаясь, что рядом никого нет, и наклонилась к генералу:

— Только вчера я слышала, что эрцгерцог Чарльз увеличивает численность армии. Говорят, он собирается напасть на Наполеона и война Может разразиться со дня на день. Я надеялась… я думала, что противостояние Австрии и Франции уже закончилось. Мне казалось, сохранять добрые отношения с генералом Бонапартом в наших интересах. В конце концов, нас разбивали четыре раза. Наши потери и без того уже слишком велики.

Генерал негромко хмыкнул и накрыл костлявыми пальцами руку Элиссы. Она с трудом подавила желание высвободиться.

— Дорогая графиня, женщине не пристало думать о таких вещах. Оставьте это мужчинам, таким как я. Ведь именно наша забота — защищать женщин… ну и страну, конечно.

— Но вы могли бы поделиться своими мыслями, генерал. Британия, разумеется, нуждается в союзе с нами, в то время как Франция…

— Я слышал, вы наполовину англичанка. Полагаю, вы должны поддерживать коалицию с Британией.

— Я поддерживаю все, что хорошо для Австрии. Мой муж был австрийцем, и в жилах матери также течет австрийская кровь, — сказала Элисса. — Мое сердце принадлежит этой стране, генерал, и я счастлива, что вернулась домой.

Они поговорили еще немного, но генерал не сказал ничего, что могло бы дать Элиссе хотя бы слабый намек относительно его верности императору и Австрии. Он то и дело переводил взгляд с ее пышной груди на лестницу, ведущую на второй этаж постоялого двора.