Видя замешательство девушки, он как бы вскользь добавил:

— Об этом сообщалось в брошюре, вместе с указанием квалификации остальных сотрудников.

Тихое заявление заставило девушку вспыхнуть, как ни старалась она подавить смятение.

— Генератор, — сказала она, принимая тактику собеседника. — Означает ли это, что у вас нет обычной электропроводки?

— Да, мы не подключены к общей электросистеме, — согласился Смайлз. — Наше электричество вырабатывается ветряными машинами. Мы стараемся причинять как можно меньше вреда экологии и как можно больше иметь независимости. Сюда входит производство собственной электроэнергии, выращивание своих фруктов и овощей. Мы даже пытались сами производить мясо, но из этого ничего не вышло. Овцы становились слишком ручными, и никто не хотел отправлять их на рынок, — объяснил он. — То же самое и с курами: никто не мог заставить себя отвернуть им головы.

Дорис мысленно сопоставила его слова с виденным ею в деревнях Индии и Пакистана. Там люди не могли позволить себе роскоши превратить домашний скот в ручных питомцев.

Словно прочитав ее мысли, Смайлз тихо произнес:

— Я догадываюсь, о чем вы думаете, и, вероятно, вы правы, но вам самой захотелось бы стать тем человеком, который подписывает смертный приговор?

Проницательность этого человека начинала беспокоить Дорис.

— Все зависит от того, чье имя стоит в приговоре, — многозначительно ответила она.

Его смех удивил и озадачил девушку. Смайлз должен был обидеться, рассердиться, выдать свою подлинную сущность, а он вместо этого развеселился. Невил Смайлз опасен, заключила Дорис. Утверждение, будто месяц тренинга полностью изменит ее взгляд на жизнь, она продолжала настойчиво игнорировать. Ее собственное убеждение в том, кем он был, или, что еще важнее, чем он был, оставалось непоколебимым. Поэтому не существовало ни малейшего риска в мимолетном сочувствии и влечении к нему, вызванном вновь разгоревшимся огнем.